Олег Крышталь: «Богатство человека должно измеряться не деньгами, а количеством нейронных связей»



Человеческий мозг состоит из 10 млрд нервных клеток, связанных несколькими триллионами контактов. А структура связей между нервными клетками начинает свое формирование ровно с того момента, когда ребенок открыл глаза и впервые увидел мир. Интересно, не правда ли? Становится вдвойне любопытнее, когда узнаешь, что гигантское cloud, находящееся у каждого из нас в голове, способно принимать количество комбинаций, превышающее число атомов в известной нам Вселенной. Возможности мозга человека до конца не исследованы, и мировая наука тратит сотни миллиардов долларов на развитие нейрофизиологии.


На тему тайн серого вещества, перспектив искусственного интеллекта и вектора развития украинской science мы решили побеседовать с академиком, чье имя в отечественной и мировой науке звучит гордо. Олег Крышталь – директор Института физиологии имени А.А. Богомольца НАН Украины, академик Национальной академии наук Украины, соавтор нескольких важных научных открытий. В тандеме с коллегами он нашел в нервных клетках новые рецепторы, тем самым открыв путь к принципиально новым возможностям в изучении работы нейронов. Олег Александрович преподавал в Гарварде, университетах Мадрида и Пенсильвании и является одним из самых цитируемых ученых в нашей стране. К слову: назначить встречу с академиком, чей день расписан буквально по минутам, оказалось на удивление просто. 73-летний ученый гостеприимно распахнул двери собственного кабинета и рассказал читателям PROMAN Ukraine массу интересностей о вместилище нашего «я» и самом сложном устройстве во Вселенной – человеческом мозге.


«МОЗГ ЯВЛЯЕТСЯ ВМЕСТИЛИЩЕМ НАШЕГО «Я» – ВСЕГО, ЧТО МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ПОМНИМ И ЧТО О СЕБЕ ПРЕДСТАВЛЯЕМ»

— Олег Александрович, вы являетесь автором ряда научных открытий мирового уровня, в частности, – выявили два новых рецептора в нервных клетках. Помните день, когда сделали первое свое открытие? Что вы тогда почувствовали, с чем можно сравнить полученные эмоции?

— Я сделал три важных открытия, в каждом из которых у меня были соавторы. В то же время могу утверждать, что как минимум в двух случаях явственно ощутил момент прозрения. Момент прозрения – это когда в мозгу самым неожиданным образом появляется готовая, поражающая твое воображение мысль. Прозрения случались со мною во время проведения исследований, в стенах здания, где мы с вами сейчас находимся и беседуем. По испытываемым ощущениям моменты прозрения можно сравнить с первым оргазмом.

Момент прозрения – это когда в мозгу неожиданным образом появляется готовая, поражающая воображение мысль

— Расскажите, пожалуйста, о состоянии дел в нейрофизиологии: над какими исследованиями работают ученые и чем отрасль удивляет уже сегодня?

— На развитие нейрофизиологии мировая наука тратит больше всего денег – это сотни миллиардов долларов. Изучение мозга – самая важная задача, ведь именно мозг сделал нас людьми, именно мозг позволяет нам жить так, как мы живем и как хотим жить в условиях развивающейся цивилизации. Мозг – это самое сложное устройство, известное Вселенной. Он является вместилищем нашего «я» – всего, что мы знаем, что помним и что о себе представляем. Именно мозг формирует нашу личную картину окружающего мира.

В мозге происходит два сорта процессов – электрические и молекулярные. Электрические процессы заключаются в ежесекундной генерации мозгом пары-тройки триллионов нервных импульсов. Сегодня нейрофизиологией уже расшифрована физико-химическая природа всех электрических процессов в мозге. И теперь специалисты в этой области могут продуктивно заниматься не менее важной отраслью – фармакологией, очень существенная часть которой связана с влиянием физиологически активных веществ на электрические процессы в мозге.

Мы верим в то, что способны познать мир. Позади нас находится опыт, что находится впереди – мы не знаем, но двигаться вперед нам позволяет та самая вера.

Специальные молекулы в нервных клетках обеспечивают генерацию мозгом электрических сигналов. В процессе такой генерации нервные импульсы «бегают» между нервными клетками, передавая сообщения. Эти сообщения изменяют, в свою очередь, структуру молекул, которые их генерируют. Измененные молекулы, в свою очередь, передают нервным клеткам измененные электрические коды, в результате чего мы получаем замкнутый круг: происходит запоминание информации. Множество молекулярных процессов, происходящих в мозге, еще не расшифрованы. В этом плане ученым придется трудиться еще десятки и десятки лет.



— А существуют ли тайны мозга, которые наука не сможет разгадать и объяснить, – как считаете?

— Наука имеет много общих черт с религией. Если религия предполагает веру в чудодейственные силы и существа, то в науке символ веры – это познаваемость мира. Другими словами, мы верим в то, что способны познать мир. Позади нас находится опыт, что находится впереди – мы не знаем, но двигаться вперед нам позволяет та самая вера. Столкнется ли сообщество ученых с условной «стеной» – неизвестно. В некоторых областях знаний – скажем, в квантовой механике эта стена уже возникла. Произойдет ли аналогичная ситуация в нейрофизиологии – большой вопрос. И дело тут не в степени пытливости ученых (мы всегда стремимся познать мир на полную мощность), дело в возможности познать всё и до конца. Сможет ли процесс познания длиться вечно? Мы даем на этот вопрос положительный ответ, но он является лишь символом нашей веры, не более. Поэтому тема неразгаданных тайн мозга – философская, рассуждать на которую можно ой как долго.

— Что человеку требуется знать о работе мозга, чтобы научиться управлять своей личностью?

— Когда я был ребенком, вел себя несдержанно и начинал кипятиться, мой покойный отец часто говорил: «Да регулируй же собой!». Сознательно формулируя эту фразу неправильно, отец шутил, подчеркивая этим самым, что человек должен уметь собой управлять. У некоторых народов, к примеру, вьетнамцев, выход из себя – это один из самых позорных моментов, которые они могут испытать в жизни. Если вьетнамец выходит из себя, для него это катастрофа и сигнал о том, что он не сумел совладать с собственными эмоциями.

Ответ на вопрос об управлении личностью целиком и полностью находится в компетенции человеческой культуры. У каждого индивида вместилище культуры — мозг. Мозг предоставляет возможность человеку участвовать в качестве главного героя в фильме, название которого «жизнь». Человек, правильно регулирующий свою жизнь, является человеком высокой культуры.

«ВСЁ, ЧТО ЛЮДИ ДЕЛАЮТ ХОРОШО, ОНИ ДЕЛАЮТ БЕССОЗНАТЕЛЬНО».

— Что будет происходить на нейрофизиологическом уровне с мозгом, если человек изменит свое информационное поле, потребляемый через телевидение и соцсети контент и ежедневные бытовые привычки?


— Мозг кормится информацией, он нуждается в информации и создан для того, чтобы ее получать. Новая информация стимулирует серое вещество. А вот в части повседневной рутины жизни картина несколько иная. Формирует личность человека набор бытовых привычек в том числе. Фокус в том, что весь спектр ежедневной рутины мы выполняем подсознательно, человеческое сознание в этом процессе участия не принимает. Мы действуем подобно биороботам, проживая большую часть жизни машинально – подсознательно и бессознательно. Скажу больше: всё, что люди делают хорошо, они делают бессознательно. Сознание включается, если в чем-то возникает нужда или человек совершает ошибку. Это сигнал к тому, что надо поучиться. Отсюда пословица: «на ошибках учатся».

Богатство человека должно измеряться не количеством долларов на банковском счету, а количеством связей между нервными клетками мозга. Именно такое богатство дает человеку возможность раскрасить фильм под названием «жизнь» яркими красками. Согласитесь, на кой черт человеку доллары, если его фильм черно-белый?!

В целом, человеческий мозг принимает все решения сам по себе, вне нашего сознания. Мозг живет за условной стеной, сообщая нам о принятых решениях через «окна». Степень эффективности нашего подсознательного мозга определяется объемом помещенных в него знаний. Так вот, эти знания получены в результате наших вполне сознательных усилий по собственному обучению.

— Олег Александрович, как вы оцениваете перспективы искусственного интеллекта – станет ли он доминирующим над человеческим?

— Искусственный интеллект обладает огромными возможностями, и пределы его развития никому неясны. Быть может, этих пределов просто не существует. В то же время люди имеют большое преимущество в виде собственного потенциала развития. Человеческий мозг состоит из более чем10 млрд нервных клеток, связанных между собою несколькими триллионами контактов — «синапсов». Всё, что мы знаем, умеем, всё наше «я» «зашито» в синапсах, то есть в структуре связей между нервными клетками. Эта структура начинает свое формирование ровно с того момента, когда ребенок открыл глаза и впервые увидел мир. Вся информация, получаемая в детстве, а также результаты обучения человека «записаны» в синапсах. У людей с высшим образованием количество синапсов в разы больше, чем у людей необразованных. Богатство человека, по моему мнению, должно измеряться не количеством долларов на банковском счету, а количеством связей между нервными клетками мозга. Именно оно дает человеку возможность раскрасить фильм под названием «жизнь» яркими красками. Согласитесь, на кой черт человеку доллары, если его фильм черно-белый?!



Каждый синапс может быть как активным, так и пассивным – то есть либо передавать информацию от одной нервной клетки к другой, либо нет. Если подсчитать количество комбинаций, которое может принимать гигантское синаптическое cloud, находящееся у каждого из нас в голове, мы получим величину, превышающую количество атомов в известной нам Вселенной. Можно думать, что искусственному интеллекту будет сложно конкурировать с человеческим при решении многофакторных задач. В некоторых вещах и компетенциях победа всегда будет за людьми, а не за роботами, ведь Самое важное: человек – это личность, для которой не только все краски мира, но и все его детали, насыщены эмоциями. Способ мышления, ведущий к принятию решений — человеческий, скажем, человечный. Сможем ли мы превратить искусственный интеллект в личность, чьи решения всегда оптимальны для нас – большой вопрос.

Если подсчитать количество комбинаций, которое может принимать гигантское синаптическое cloud, находящееся у каждого из нас в голове, мы получим величину, превышающую количество атомов в известной нам Вселенной

— В продолжение темы тайн мозга: можно ли запрограммировать мозг на самоисцеление? Иначе говоря, способна ли сила самовнушения человека повлиять на исход заболевания?

— Всем известный эффект плацебо действительно помогает человеку повлиять на исход заболевания и даже достигнуть самоисцеления. Но применимо это далеко не ко всем болезням. Вернее, успех силы самовнушения зависит не столько от усилий конкретного человека (его силы воли, характера отношения к происходящему), сколько от природы самой болезни. Если эта природа лежит в молекулярной плоскости, то никакое плацебо не поможет. В случае, когда природа болезни заключается в нарушении регуляции телом, сила самовнушения и эффект плацебо вполне могут сработать.

Эффект плацебо до сих пор не разгадан наукой. В Библии мы можем прочесть такие слова: «Вера горами движет». И это на самом деле работает. Вера — я имею в виду веру в исцеление — каким-то образом помогает человеку исцелиться, каким – неизвестно. Эффект плацебо сегодня является предметом научного изучения, а на соответствующие исследования выдаются миллионные гранты.

— Следующий мой вопрос – биологического характера, но с философским оттенком. Что, по вашему мнению, являет собой человек? Что вы как ученый думаете о природе человека и как видите современного украинского Homo sapiens?

— В «эволюционном древе» Дарвина человек помещен на самую верхушку, и для этого существует весомое основание – человек сознателен. Элементы сознания, конечно, наблюдаются и у млекопитающих, но Homo sapiens – единственные биологические существа, создавшие культуру. Как мы к тому сподобились? Приобретя язык, с помощью которого появилась возможность передавать накопленные знания от существа к существу, а также – будущим поколениям. Наличие такого опыта автоматически привело к способности людей создавать культуру, благодаря чему человек – это такая часть живой природы, которая способна постоянно себя развивать и образовывать.

На мировосприятие современных украинцев, безусловно, влияло и влияет то обстоятельство, что мы очень долгое время не могли создать свою государственность. Фактически первый опыт мы приобретаем лишь сейчас, и наша разумность должна выражаться в максимуме прикладываемых нами усилий, чтобы этот первый блин не стал комом.

«БУДУЧИ ИЗВЕСТНЫМ В НАУЧНОМ МИРЕ, НЕВОЗМОЖНО ИСПЫТАТЬ ОЩУЩЕНИЯ НЕВОСТРЕБОВАННОСТИ И НЕОЦЕНЕННОСТИ»

— Олег Александрович, в вашем активе – многолетняя научная работа, безупречная репутация, множество публикаций в ведущих мировых научных изданиях… Скажите, чувствуете ли вы себя признанным, востребованным и по достоинству оцененным в родной стране – в Украине?


— Да. И это мой безапелляционный ответ. Понимаете, моя деятельность никогда не ограничивалась одной страной: даже во времена СССР и «железного занавеса» она носила международный характер. Так, сделанные мною открытия имели значение и вес не только в украинской, но и в мировой науке. Будучи известным в научном мире, невозможно испытать ощущения невостребованности и неоцененности. Во всяком случае, мне эти ощущения незнакомы.

— В силу своей профессиональной деятельности вы много ездили по миру и наверняка не раз получали предложения о работе за рубежом. Однако вы не уехали из страны и предпочли развивать науку здесь, в Украине. Нет ли чувства сожаления, упущенных возможностей?

— Предложения, конечно же, поступали, но это происходило после распада Союза. В то время мне было уже больше 45 лет, и начинать жизнь с нуля в этом возрасте не представлялось возможным. Кроме того, рассматривая предложения о работе, поступающие из-за рубежа, будучи уже членом Академии наук СССР, сказал себе: «Я прожил в этой стране очень тяжелые времена и теперь уеду в другую? Нет, этого не будет». Если же говорить о возможности эмигрировать во времена существования СССР, то попытка прижиться в другом месте означала бы невозможность вернуться, видеться со своей женой, детьми и родителями. Такой сценарий меня не устраивал.

Ответ на вопрос об управлении личностью целиком и полностью находится в компетенции человеческой культуры.

Ощущения упущенных возможностей нет, ведь я успешно реализовался в родной стране не только как ученый, но и как писатель (Олег Крышталь написал роман «Гомункулус» и роман-эссе «К пению птиц»). Работая над книгой «К пению птиц», я испытал наибольшее удовольствие в своей жизни – самый настоящий катарсис. И длился он целых три года.



— Знаю, что вы преподавали в Гарварде и в университетах Мадрида и Пенсильвании. Скажите, прослеживается ли разница между украинскими студентами и их коллегами из-за рубежа – в мышлении, подходе к знаниям и образованию?

— Моя преподавательская деятельность за рубежом заключалась по большей части не в чтении лекций, а в участии в исследовательских экспериментах. Могу сказать, что принципиальной разницы между студентами я не увидел. Все молодые люди, обучающиеся в университетах, как правило, уже имеют определенный образовательный и культурный уровень. Студенты, которые действительно стремятся учиться – наполняться знаниями, впитывать полезную информацию, будут делать это при любых условиях и обстоятельствах. Их мышление, подход к образованию не привязан к национальности и стране, где они получают образование.

Каждый день сразу после пробуждения делаю получасовую зарядку с использованием гантелей. Алкоголь употребляю в умеренных дозах, я бы сказал, что дозы эти – санитарные. Считаю, что важнейшим фактором сохранения здоровья является активность: физическая и умственная.

— Олег Александрович, насколько вы суеверны? В целом, может ли человек, понимающий, как всё устроено в нашем мире, быть подверженным предрассудкам?

— Я убежден, что несуеверных людей не существует. Почему? Да потому, что человеческая жизнь зависит от огромного количества обстоятельств, которые мы не в силах предусмотреть. По сути, всё происходящее с нами определяется набором неподконтрольных человеку случаев, и довольно часто возникают ситуации, в которых ничего другого не остается, кроме как постучать по дереву. В книге «К пению птиц» я как раз анализирую ход человеческих мыслей и прихожу к выводу, что каждый человек постоянно пребывает в состоянии дрожи. Как все молекулы дрожат в результате теплового движения, так и Homo sapiens дрожит между двумя состояниями – «верю» и «не верю». Пока живем – дрожим.

— Расскажите, как вы, будучи ученым, знающим тонкости и секреты организма, заботитесь о собственном здоровье? Какие healthy лайфхаки использует Олег Крышталь?

— Мне 73 года и похвастаться крепким здоровьем, к сожалению, уже не могу. Совсем недавно я пережил сложнейшую операцию на сердце, которую блестяще провели, кстати говоря, украинские, а не зарубежные медики. Еще страдаю сахарным диабетом. На протяжении долгого времени я вел не самый здоровый образ жизни – курил в общей сложности лет тридцать. Со временем пересмотрел отношение к этой вредной привычке и отказался от табака. Скажу больше: считаю курение бесполезным занятием и признаком дурного тона. Каких-то особых лайфхаков нет, всё довольно просто: каждый день сразу после пробуждения делаю получасовую зарядку с использованием гантелей. Алкоголь употребляю в умеренных дозах, я бы сказал, что дозы эти – санитарные. Считаю, что важнейшим фактором сохранения здоровья является активность: физическая и умственная.

— Думаю, вы согласитесь с тем, что украинское государство не избрало развитие науки в качестве одной из своих топовых задач. Как, по вашему мнению, могло бы измениться обличие страны, если бы ресурсы – человеческие и финансовые – направлялись на развитие science? И как бы выглядела Украина, если бы ею управляли умные люди, а не хитрецы?

— Hаука, новые знания и новые изобретения должны быть востребованы социальным устройством страны и украинским обществом. Чтобы этого достичь, необходимы грамотные управленческие решения на государственном уровне. В настоящее время нашей стране очень не хватает мудрого руководства.

Помню, как-то читал лекцию в Америке и зал аплодировал стоя. Люди подходили ко мне со словами: «Вот теперь, пользуясь созданным вами методом, мы сможем получить множество новых знаний». То есть именно знания в странах Запада являются основной силой и ценностью человека, но здесь есть один важный момент: для экономики знания сами по себе ценностью не являются, они ценны лишь в том случае, если становятся высоколиквидным товаром. Это произойдет лишь тогда, когда украинцы смогут конвертировать полученные знания в денежный эквивалент, – каждый вложенный в науку доллар обернется тысячей. Сейчас страной управляют хитрецы, которым наука неинтересна и у них, к тому же, недостаточно хитрости. Как это ни печально, умные люди в нашей стране зачастую не востребованы и «голосуют ногами».



«ДЛЯ ЭКОНОМИКИ ЗНАНИЯ САМИ ПО СЕБЕ ЦЕННОСТЬЮ НЕ ЯВЛЯЮТСЯ, ОНИ ЦЕННЫ ЛИШЬ В ТОМ СЛУЧАЕ, ЕСЛИ СТАНОВЯТСЯ ВЫСОКОЛИКВИДНЫМ ТОВАРОМ»

— Назовите, пожалуйста, несколько имен молодых украинских ученых, способных уверенно заявить о себе научному миру.


— Ограничиваться несколькими именами не стану, поскольку таких ученых очень много. Вообще Украина – это страна умных и образованных людей, а украинская IT-индустрия уже является существенным игроком на мировой арене.

— Из разных источников информации мы слышим о том, что необходимо поддерживать отечественную науку, молодых изобретателей и специалистов, создавая им достойные возможности для профессиональной реализации и обеспечивая должную оплату труда. Тем не менее всё больше и больше умов эмигрируют за рубеж. Как переломить ситуацию, или это уже необратимый процесс?

— Задерживать молодых ученых в стране, ничего не предлагая им со стороны государства и общества, – неправильно. Я бы даже сказал, что это нечестно. Думаю, что финансовая составляющая в виде должной оплаты труда вряд ли станет основным мотивом для интеллектуальной элиты оставаться в стране.

Ученые должны видеть, что их знания важны, полезны и востребованы. Вот когда Украина войдет в топ-10 стран, в которых знания являются высокоценным товаром, ситуация с «утечкой мозгов» изменится. При любом другом сценарии этого не произойдет. А пока мы с ужасом вынуждены наблюдать, как из тела страны течет интеллектуальная кровь. И это даже не метафора. В целом проблема оттока кадров – глобальная, и решить ее можно только лишь после трансформации украинского общества, а это опять-таки отсылает нас к вопросу о грамотных управленческих государственных решениях.

— С одной стороны, наука лишена гражданства, то есть ученый может быть человеком мира и реализовывать свой потенциал в любой стране без привязки к своим корням. С другой – есть такое понятие, как патриотизм и условное обязательство развивать отрасль именно в родной стране. Как решить этот ребус? Ученый в первую очередь – это гражданин мира или верноподданный государства?

— Для меня, например, не было и нет никаких препятствий, чтобы чувствовать себя гражданином мира и патриотом своей страны одновременно. Я – украинец, который хочет и всегда хотел жить, профессионально развиваться и популяризировать науку на своей родной земле. В то же время, если ученый принимает решение эмигрировать, это не должно вызывать никакого сопротивления со стороны общества и уж тем более не есть причиной обвинения его в отсутствии патриотизма. Как доллары используются в качестве платежного инструмента по всему миру, так и человек может использовать весь мир для своих целей и самореализации. Ведь человек выпущен в мир один раз, ему нужно использовать личностный потенциал по максимуму.

«РОДИТЕЛИ, КОТОРЫЕ БУДУТ НАЦЕЛИВАТЬ РЕБЕНКА НА НАУКУ, БЫТЬ МОЖЕТ, ПОСТУПЯТ И ПРАВИЛЬНО, НО УЖ ОЧЕНЬ РИСКОВАННО»

— Олег Александрович, хочу вернуть вас мысленно в детство – период жизни, когда в вас зарождались пытливость, любознательность, желание исследовать и большие детские мечты. Исходя из опыта вашей семьи и полученных профессиональных знаний, скажите: что родителям полезно вкладывать в серое вещество головного мозга ребенка с самых ранних лет, чтобы оно в последующем работало в полную силу?


— Однозначного ответа на этот вопрос в арсенале человечества, к сожалению, нет. Могу лишь сказать, что львиная доля экспериментов, проводимых родителями над своими детьми, желая сделать из них вундеркиндов, себя не оправдывают. Не следует ставить себе целью «впихнуть» в ребенка как можно больше информации – это будет грубейшей ошибкой. Вот я заканчивал физический факультет Киевского национального университета имени Тараса Шевченко. На моем курсе учились порядка 130 человек, 10 % из них были вундеркиндами, победителями всевозможных олимпиад… Примечательно, что ни один человек из этих 10 % не достиг успеха, ни один! Воспитывая детей, важно оставлять за ними свободу выбора. Каждый ребенок – это личность, способная сама определять, чем ей заниматься, как и когда. Любознательность не требует специального воспитания, она проявится в ребенке сама по себе, без участия и контроля взрослых.

Впрочем, родители частенько не пускали меня гулять на улицу, оставляя дома наедине с огромной библиотекой. Это сыграло огромную роль в моем воспитании: чтобы занять себя, в возрасте пяти лет я уже том за томом «проглатывал» энциклопедии. Но рекомендовать такой родительский сценарий не могу, поскольку это – моя личная история и мой индивидуальный опыт, и он не является универсальным.

Украинцы в большинстве своем – люди образованные, и нашей стране не хватает лишь небольшого набора условий, чтобы занять достойное место в списке стран по уровню научно-исследовательской активности.

— Как заинтересовать ребенка наукой и сделать так, чтобы подрастающее поколение стремилось стать не олигархами, а инженерами, геологами, педагогами? Возможно ли вообще сформировать культ науки в стране, где сама наука не востребована? Спрос на науку порождает кадровое предложение, или всё же наоборот?

— Ответы на эти вопросы лежат в социальной плоскости и определяются настроениями в обществе. Думаю, что всё же спрос порождает предложение, а значит – нет смысла создавать культ науки, если наука в стране не востребована. Родители, которые будут отталкиваться от обратного и нацеливать ребенка на науку, быть может, поступят и правильно, но уж очень рискованно. Ведь если спрос на науку не появится, риск окажется неоправданным.

— В свое время американский комедийный ситком «Теория большого взрыва» произвел настоящий фурор и популяризировал науку. Можно ли путем развлекательно-просветительского контента вывести науку на новый уровень восприятия и развития?

— Сериалы, какими бы они ни были, – это всегда пропаганда. А пропаганда влияет на человеческий мозг. Думаю, что промыть мозги украинцам не только политическим, но и образовательным контентом, будет нелишним. Тем более, что интерес общества к науке присутствует.

Украинцы в большинстве своем – люди образованные, и нашей стране не хватает лишь небольшого набора условий, чтобы занять достойное место в списке стран по уровню научно-исследовательской активности.

— В завершение интервью – вопрос к высококлассному эксперту по серому веществу. Как воспитать человека, способного изменить мир к лучшему?

— Формирование и воспитание личности – это тайна за семью печатями. Это процесс, который не формализуется и не может быть выражен в уравнениях; отчасти, наверное, он может быть описан теорией хаоса. Как невозможно создать точный научный прогноз погоды сроком более чем на пять дней, так и невозможно спрогнозировать результаты воспитания ребенка: каким бы ни было воспитание, оно не даст никаких гарантий. Но одно могу сказать точно – воспитывать детей можно лишь на собственном примере. Если ребенок видит в родителях честных, работящих, интересующихся и знающих людей, способных ответить на весь спектр детских почему, – это будет для него самым лучшим образцом для подражания. Идеально, если к вышеперечисленному добавляется наличие или по крайней мере поиск финансовых возможностей для достойного образования ребенка. Собственно, это всё, что каждый родитель может дать своему ребенку, чтобы подготовить почву для его успешности и способности изменить мир. Большего и не нужно.




Источник ➝

Коронавирус прогрессивного мозга

Захар Прилепин о российском либерализме до и после коронавируса


Участвовал в одной телепрограмме, говорили естественно о коронавирусе, о мире во время вируса, и после него.

Знаменитый режиссёр прогрессивных взглядов вдруг сообщил: и вот теперь, наконец, все цивилизованные государства осознали, как ничтожны любые границы, как важно европейское единство, ведь только усилия всех разумных существ способно победить эту заразу.

Это было прекрасно.


Это было особенно прекрасно в том мире, где солидарность проявили неожиданно те, кого из десятилетие в десятилетие изображали даже не в сотнях, а в тысячах голливудских фильмов в качестве злодеев и носителей зла: русские, кубинцы, китайцы — выродки, короче, исчадия цивилизованного мира, наряду с северными корейцами и сербами.


Я не буду долго подводить к выводу, я сразу его скажу.

Даже если, — Господи, пусть этого не будет! — но даже если европейские страны начнут друг друга вырезать, отвоёвывая друг у друга никого не спасающие маски и парацетамол, — наши лучшие люди ни откажутся ни от одного из своих убеждений.

Это выше их сил.

В сущности, всё это можно было бы проследить уже на истории Майдана и всех последующих событий. Какую ловкость демонстрировали эти невиданные демагоги, последовательно отказываясь видеть очевидное, и объясняя каждый новый акт зверства и коллективного безумия тем, что, — «…а это Россия их довела», «…а это ополченцы их довели», «…а если б мы, русские, первыми не начали бы, ничего б и не было», «…а со стороны Донбасса тоже имеются мародёры и живодёры», — и всё такое прочее, до бесконечности, до тошноты.

Теперь на Украине снят мораторий на продажу земель, — никакого похода в Европу не состоялось, — а состоялась нелепая и подлая революция олигархов, правосеков*, селюков и наиподлейшей интеллигенции, — причём никто, в сущности, не остался в выигрыше: проиграли все.

Олигархи теряют ту страну, которую так вкусно сосали, правосеки получили президентов и премьеров из числа евреев, которых они собирались давить наряду с москалями, селюки поехали в Евросоюз мыть фарфор и драить плитку, но откуда теперь их сгоняют обратно, в страну, где работы им нет и не предвидится, интеллигенцию некоторое время содержали на гос обеспечении — за умение из месяца в месяц длить русофобскую истерику, — но теперь и этот товар обесценивается.

Всё, что может Украина в область большой политики: это проституция.

Эту прекрасную страну собирали, слепив из разнородных кусков, Романовы и советские генсеки — истратив на это несколько тяжелейших столетий, — а распродают теперь в считанные годы неслыханные пройдохи.

У них, как выяснилось, остался один единственный путь для ухода в Европу — и они пошли по нему.

Как в том анекдоте о незадачливом местном футболисте, который очень хотел попасть в европейский футбольный клуб, и всё никак не получал приглашения, но дождался того, что у него решили продать «на органы» печень: вот, мол, сначала печень туда уедет, в Европу, потом — почки, потом ещё что-нибудь — так постепенно и целиком там окажешься.

Украина переезжает в Европу, не сходя с места: теряя почвы, леса, водоёмы, а так же мосты, аэропорты, порты, трассы.

И если местных российских дураков спросить: и что, это результат вашего ненаглядного Майдана? — они ответят: там живёт свободный народ, и это их выбор, а мы не лезем в дела соседних стран!

На самом деле, врут они всё — ведь они лезут везде, и преград им нет.

Однако сама форма неприязни по отношению, — нет, не к Путину, и не к ФСБ, и не к ГРУ, и не к РПЦ, — а к самому порядку вещей в России столь огромна, что перекрывает заранее и навсегда любые издержки, перегибы и даже катастрофы в тех странах, что раз и навсегда избраны для нас в качестве образцов.

Новости из Европы и США уже месяц как напоминают сводки с фронтов, — Бог знает, что с нами самими здесь будет дальше, — но когда я услышал на, э-э, самом любимом радио интервью журналиста, так сказать, любимой, вечно новой газеты, что за Россию страшнее всего, потому что в мире работали демократические институты, и мир оказался готов, а в России эти институты не работают, и она не готова, — я едва не разрыдался от счастья.

Этих людей можно расстреливать, они несгибаемы.

Их можно варить в супе. Их можно запускать в космос без ракеты. Ими можно укладывать дороги. Из них можно строить пирамиды. Можно печь из них пирожные. Можно делать икебаны. Можно кидать в воду вместо шипучих таблеток, и они будут шипеть.

Шипеть они будут особенно хорошо.

Они натренированы событиями последних тридцати лет, им ничего не страшно.

Они нашли разумным распад СССР. Они нашли оправдание маршам СС в Прибалтике. Им втайне нравились все неонацистские движения в странах бывшего Варшавского блока. Они нашли объяснение бомбёжкам Белграда. Они обожали ваххабитов на Кавказе и болели за них. Потом они болели за поражение русских везде — от Олимпиады до Сирии.

Они плачут от радости, когда ломают очередной памятник солдатом Второй Мировой. Ведь мы, — о, да! — заслужили это.

Вы думаете их испугает коронавирус?

Если что-то переживёт коронавирус — так это российский либерализм.

Лучшие люди выйдут из истории с коронавирусом обновлёнными, полными сил, готовыми к новым свершениям.

Они начнут с того же самого места.

А) «нормальные страны»;

Б) «европейская солидарность»;

В) «гендерное равновесие»;

Г) «православное мракобесие»;

Д) «преодолеть наследие совка»;

Е) «рабское мышление русских»,

Ё) «ворованный Крым, ворованный Донбасс, ворованная Абхазия, ворованное всё» —

и далее готовые пункты на все оставшиеся буквы алфавита, при чём на «Я» список не завершается, но возвращается обратно, а потом снова опускается вниз, а потом ещё раз вверх. Они такие находчивые. Такие фантазёры. Такие милые. Такие такие.

Что происходит с ними сегодня? Сегодня они затаились и ждут, когда здесь всё начнёт трещать, валиться и рушиться.

И тогда они как выскочат, как выпрыгнут, как возьмут власть в свои руки.

Да-да, возьмёте.

Вот прямо послезавтра.

Шире рот.




Картина дня

))}
Loading...
наверх